Первый рассказ Бужоруса: "Деревенская жизнь" (2001)

Отправлено 1 мая 2013 г., 2:45 пользователем Roman Myalitsin   [ обновлено 31 мая 2013 г., 10:38 ]



Итак, как все начиналось. После того, как месяца уже 2 назад я узнал, что на машине я в этом году в отпуск не поеду (с другой стороны, не будет всевидящего маминого ока), я все-таки решил не портить себе лето и отдохнуть самостоятельно. Взяв на всякий случай (прошу никого даже не вспоминать про анекдот) институтского товарища Костю в попутчики, купив за сумасшедшие деньги авиабилеты (поскольку совсем не хотелось весь отпуск провести в железнодорожном вагоне), предупредив соседей телеграммой за пару часов до вылета и связавшись с встречающей делегацией из лучших представителей г. Анапы, мы выдвинулись в сторону аэропорта.


Где нас ждало первое разочарование. Наш рейс (У6-2901 "Уральских авиалиний") видимо в связи с недавним падением 154-го в Иркутске, настолько долго тестировали перед вылетом, что в нем во время тестов действительно что-то сломалось. Пока из злосчастного Иркутска прилетел другой самолет "Уральских", пока его тоже тестировали (но, видимо, более осторожно, чтобы тоже чего-нибудь не поломать, а может, не обнаружить), рейс отложился аж на 7 с половиной часов, и вместо вылета в 10:40 по Екатеринбургскому времени (мск+2) он состоялся только в районе 6 вечера. Заслуживает внимания маленький эпизодик. В районе примерно часов 3 по местному времени, когда ваш покорный слуга Бужорус еще отсиживает энные части тела в родном аэропорту, у него звонит мобила и папа мило интересуется, как там погода в Анапе. На что получает возможно не вполне вежливый ответ по поводу того, кто (или что) знает про анапскую погоду. 


Самолет наконец готов к летным испытаниям на прочность и летабельность, истомившихся на жарком уральском солнце (было градусов 15) путешественников штабелируют в салоне (поскольку что они делали в ожидании рейса? правильно подумали….), самолет, слегка дрожа и грохоча всеми своими частями, взмывает в воздух, на высоте 34 метров 53 сантиметров пробивает облачный слой, и смотреть становится абсолютно не на что. Кстати, похожей была и посадка на обратной дороге, но об этом в свое время. 3 часа полета, облачность постепенно рассеивается, и глазам изумленных лягушек-путешественников предстает желтая полоска Ждемене (вот заразился от какого-то тюменца!), мелкие барашки и козлушки на море и на окружающих его горках, тут всех до глубины души потрясла очередная воздушная яма (паспорта в зубы, чтобы было легче тела опознавать - вот, наверно, о чем все в этот момент подумали). Плюхаемся мы на полосу аэродрома, выползаем из самолета, и видим выход в город. Из-за толпы встречающих (не имеющих ну абсолютно никакого отношения к родственникам!) людей, точнее таксистов и, как верно заметил коллега Дьюри, риэлтеров (хотя, услышь они такое слово, избили бы наверно за то, что матом их кроют на неизвестном языке), раздается слепящая вспышечка, и вот мы уже запечатлены для истории. Дима подменил Ежика (побившего в тот день все рекорды и доехавшего до Новороссийска за 25 минут - ну на свадьбу человек опаздывал) и отвез нас на хутор Бужор (есть такое место под Анапой, богом и дорожными строителями забытое место, где даже абориген Дима был впервые в жизни), причем от охамевших (хотелось бы сказать по другому, так ведь для публикации пишу) таксистов и риэлтеров пришлось отбиваться ногами, так как по другому они не отставали, все продолжая предлагать отвезти нас на Бужор за 300 рублей и поселить в отличной полуторазвездочной времянке за жалких 20 баксов с человека за каждые 12 часов проживания. С приезда на улицу Горную, 38 и началась наша деревенская жизнь, которая продолжалась (чуть забегаю вперед) ровно неделю.

Итак, что же такое Бужор в начале 21-го века? Этим местом мамы-москвички вполне могут пугать своих детишек, такой противоположности всему цивилизованному миру не найти ни в одной африканской деревне. По поводу дорожных впечатлений отсылаю к славным водителям, которые по паре раз за ту самую неделю побывали на Бужоре. Одно могу сказать - цензурных слов вы от них не услышите, не надейтесь. Отдельная сказка - местный магазин. На дверях висят три расписания, причем составлены они таким хитроумным способом, что взаимно исключают друг друга (что, в общем-то, при 5-часовой работе с 3-х часовым обеденным перерывом совсем не кажется странным). В итоге магазин не работает никогда, во всяком случае, я его работающим не видел уже лет 5. Делать там, правда, заезжему горожанину особо нечего, поскольку хлеб выпечки конца прошлого тысячелетия, карамель с добавлением муравьишек для особо гурманского вкуса, да валенки (на хрена в Краснодарском крае валенки????) просвещенного посетителя вряд ли прельстят. Ничем иным этот оплот цивилизации не торгует. Разве что иногда сезонно (то есть, тогда, когда они уже не нужны) завозятся спецовки, сшитые по меркам гориллы (когда рукава вдвое длиннее штанин), да резиновые сапожищи размерами где-то из 7-го десятка. Даже если их одену я поверх своих неслабых зимних ботинок (а родной размер у меня 45), они и то будут отчаянно болтаться, так что придется на ботинки сначала одевать валенки примерно 57-го размера (так вот для чего они там!).

А чем отличается распорядок дня заехавшего в сие гнездо патриархальной старины курортника от распорядка дня местного аборигена? Курортник встает в районе полдвенадцатого, натягивает шорты, и давя по дороге тучи жучков и саранчи, топает в соседнее село на маршрутку в город, где предается самому отчаянному отдыху от столичной или горноуральской жизни (напляжус валянтус и пивус напивантус, сопровождаемые телкус обнимантус, или, если есть возможность остаться в городе подольше, кристинус танцевантус и баб-трахантус). Из города (по обстоятельствам) возвращается раньше или позже вечером-ночью (смотря за сколько километров от родного дома тебя выкинул последний маршрутчик), и валится спать до 11 утра следующего дня. Местный абориген отдирается от своего матрасика (или падает с сеновальчика, или вылезает из багажника соседовой копейки) немного раньше курортника, находит оставленную с вечера бутыль местной бормотухи, делает 25-30 судорожных глотков и заваливается обратно, потом ползет в родной колхоз, где опять же полирует местным самогоном (это в районе обеда), потом ползет в родную деревню, где в компании себе подобных нажирается вусмерть "слоями" (но не пиво-водка, как некоторые вульгарные москвичи), а бормотуха-самогон. Короче говоря, 3/4 светового дня колхозник валяется где-то пьяным, и курортнику, топающему куда-то по своей надобности, встретиться с аборигеном мужского пола нет практически никакой возможности. Впрочем, встречи с аборигеншами к добру тоже не приводят, поскольку на воспетых Дьюри курортных москвичек они похожи очень мало. От их вида появляются совсем не те желания и побуждения, что должны появляться при встрече с прекрасным полом.

Немного о деревенском быте. Мазанка, построенная в 1910-х годах, в которой от рождения не наблюдалось ни одного прямого угла по причине душевного и физического состояния строителей, измученных жаждой после встречи с толпой родственников, собранных для общего строительства, после полутора десятков пережитых землетрясений в 2-3 балла начинает постепенно трещать по швам и не по швам, из нее все время что-то сыпется (когда-то оно было куриным пометом, но это было 100 лет назад), днем в ней жарко, а ночью холодно (а не наоборот, как пытаются убедить некоторые аборигенские представители), в ней естественно нет никаких удобств (даже ляменевый умывальник заржавел от 2-х летнего отдыха), все время шуршат мышки и ползают пауки (размером с ту же мышку). По двору ползают мелкие черные твари, которые прыгают на ноги и очень больно впиваются своими маленькими ненасытными челюстями, укусы потом долго зудят и не заживают. Колодцы пересохли от жары, вода есть только в скважине у соседей, правда, 6 ведер хватает дня на 3, если ничего не готовить (питаться йогуртом по утрам, а обедать и ужинать в городе).

Отдельная песня - транспорт. Приезжая в Анапу, я очень рассчитывал, что мне будет предоставлена возможность что-нибудь там поводить. Ежик машину не нашел (спасибо и за то, что пытался), и я решил попробовать давнего соседа и папиного друга, у которого без дела стоял "чебуратор" (ИЖ-2715). Сосед сначала помялся (типа, я поговорю-подумаю, приходите завтра), а когда я пришел за окончательным ответом, он что-то невнятно пробурчал по поводу занятости как его самого (ну он-то на хрена мне сдался???) и машины, сказал, что все решил уже вчера, зачем-то сослался на моего папу, и отказал. Пришлось довольствоваться маршрутным такси, которое аж 3 раза в день ходит на Бужор, и раз в полчаса - в соседнее село Гайкодзор, чисто армянское поселение. Видимо, армяне - народ непоседливый, поскольку все время им надо было куда-то и зачем-то ехать. Причем именно на маршрутке. Роль транспорта исполняли 3 "рафика" (общим возрастом чуть старше дедушки Ленина) и почти новая Газелька. 

Процесс посадки в сии транспортные средства напоминал штурм Зимнего Дворца 25 октября 1917 года (по старому стилю). В общем, обычно ехать приходилось или на полу, или ждать следующей маршрутки, причем за время ожидания скапливалась новая толпа. Всем любителям острых ощущений рекомендую. Довозило это чудо инженерной мысли до автовокзала примерно за полчаса, там народ разбредался кто куда (мы обычно на пляж - охлаждать себя в море), чтобы вечером в 8 или 9 часов собраться в том же месте для очередного штурма.

Вполне понятно, что через несколько дней такой жизни и дороги нам это конкретно надоело, и мы приняли решение переметнуться в Анапу, чем немало удивили и шокировали соседей, которые очень не хотели отпускать нас из деревенского рая. Пока мы ждали машину (спасибо Диме, низкие поклоны) они еще пытались нас переубедить, но, поняв нашу решимость их покинуть, кажется, немного обиделись. Бросив последний прощальный взгляд на хутор, помянув недобрым словом прижимистого знакомого, мы покинули территорию Бужора по меньшей мере на год, решив больше никогда не являться туда без машины.

За рассказом о городской жизни отсылаю к эпохальному произведению Дьюри - там все точно рассказано. Обещаю лишь рассказать о посещении травмопарка, экскурсии на Азовское море, да, если никто больше не сподобится, расскажу о чатных посиделках на набережной да о шашлычном выходе на морской берег.

Бужорус. 2001. 
Comments