ВСТРЕЧА С ОТЦОМ

Отправлено 9 апр. 2013 г., 15:05 пользователем Roman Myalitsin   [ обновлено 9 апр. 2013 г., 15:24 ]



И в войну вели дневники   

Первый раз я увидел отца 1 декабря 1944 года. Было мне тогда пять лет. Несмотря на военное время, я рос шалуном. Многочисленные родственники жалели меня и баловали, а потому маме часто приходилось пугать меня отцом: «Вот вернется батько домой, я ему все расскажу». - А где мой батько?- тут же спрашивал я. - На войне, - с горестным вздохом отвечала мать. - А какой он? - не унимался я. - Высокий, сильный, умный. - А чуб у него какой? - Густой, черный и красивый. Вопросы наподобие этих я задавал маме десятки раз и по ее ответам своим детским умом мог судить, что мой отец самый лучший, самый сильный и самый смелый, потому что на войне он громит немцев и обязательно вернется с победой, потому что так говорит мама. В это время мы с мамой и дедушкой жили вблизи хутора Пирища (Западная Украина, Дубровицкий район, Ровенской области). В двух километрах от сожженных Пирищ, в урочище реки, что носила с хутором одно название, дед Андрей построил под общей крышей маленькую хатку и хлев. В хате ютилось много людей, в основном родственники - женщины и дети. Только у дедушки Андрея было семеро детей плюс семья дедушкиного брата Якова с двумя детьми да сестра бабушки Антонина с пятью ребятишками. Почему я так уверенно заявляю, что долгожданное событие произошло 1 декабря 1944 года? Да потому что датированную этим числом запись я уже после смерти отца нашел в его записной книжке. Отец начал вести этот своеобразный дневник с августа 1944 года. Много записей приходится на тот период, когда он находился на излечении в госпиталях городов Торопец и Кольчугино. Сколько в этих коротких строчках боли и страха за семью, которую он не видел несколько лет!.. Переписка была невозможна, так как мы с мамой находились на оккупированной территории. В общем, в конце войны он не знал главного: живы ли самые родные люди, уцелели ли в кромешном аду фашистского ига?

«Враги сожгли родную хату…»

.В этом месте запись в книжице расплылась, и мне только с лупой удалось прочесть: «1 декабря 1944 года я был дома. Встретился с женой, сыном и отцом в Пирищах. Станция Удрицк, села Хочин, Жадень - все спалено. Ни одной хаты нет, и много убито людей. 2.ХІІ.1944г.». Прочитав эти строчки, я долго не мог прийти в себя. Получается, отправляясь из госпиталя домой, отец даже не знал, живы ли мы, а если живы, то где находимся?.. Один Бог знает, что творилось в его душе, когда, шагая пешком семь километров от станции, он видел по пути лишь пепелища былых деревень и хуторов. Нетрудно себе представить, каково ему было увидеть сожженные до тла Пирища. И все же судьба оказалась к нему милостива. Он нашел землянку с односельчанами, которые и поведали, что мы все живы-здоровы и живем неподалеку. Оставив в землянке шинель и вещмешок, он налегке, в одной гимнастерке, с клюкой в руке, почти побежал в сторону нашего неказистого жилища. Наверное, он даже забыл, что обе ноги пострадали от фашистских пуль и быстро передвигаться ему тяжеловато. Как на крыльях летел он к самым родным на земле стенам. Тот день мне запомнился теплым. Деревья в лесу стояли голые, снега не было, но лес просматривался далеко. Людей в хате было много, и все о чем-то разговаривали. Вдруг послышался женский голос: «Кто-то к нам идет: раздетый, хромой и с клюкой в руках». Мама прильнула к стеклу, несколько секунд смотрела, затем вскрикнула: «Ой, людоньки, Василь идет» и опрометью выбежала из хаты. За ней стали выбегать все остальные.

А волосы под пилоткой были белые

Все столпились у стенки хаты, а невдалеке, на дорожке, стояли мама и отец. Мама обвила плечи отца руками и, опустив голову ему на грудь, прижавшись к нему всем телом, навзрыд плакала. Отец же, левой рукой опираясь на клюку, правой гладил ее по спине и плечам. Первое, что я подумал, было: «Мама говорила, что батько сильный, красивый, чубатый, а этот -худой, хромой и без чуба.» Наконец мама оторвалась от отца и, вытирая рукой слезы, подошла ко мне. Со словами: «Иди, сынок, это твой батько», - она подвела меня к человеку в гимнастерке. Не бросая клюки, отец поднял меня, поцеловал и посадил на правое плечо. Он что-то мне говорил, но к словам я не прислушивался, так как все внимание было сосредоточено на красной звездочке на пилотке. Рассматривая ее, я соскользнул взглядом вниз. Из-под пилотки выбивались волосы. К моему удивлению, белых волосков было гораздо больше, чем черных. «Мама говорила, что у отца черные волосы, а оказались белые, - подумал я, - наверное, мама меня нарочно обманывала». Отец опустил меня на землю, прихрамывая, подошел к выстроившейся родне и стал всех по очереди обнимать. -Вечером я сидел за столом у отца на коленях, на моей голове красовалась его пилотка, а, самое главное, - на пилотке сияла настоящая красная звездочка. Стол был завален сваренной в мундире картошкой, а посередине возвышалась большая глиняная миска с солеными огурцами. - Если бы на стол еще хлеба и сала, - мечтательно сказал дедушка Андрей, - вот тогда был бы настоящий праздник. Но для меня этот праздник и так уже наступил - ведь с войны вернулся мой батько - самый сильный, храбрый, любимый.

Автор: В.ЛЕВКОВИЧ, анапчанин.

Comments